г. Москва, Ленинский проспект, 47
Телефон: +7 499 137-29-44
Факс: +7 499 135-53-28
26 ноября 2014 г.

Спросите что-нибудь полегче. Почему так трудно отвечать на простые вопросы о нашей науке?

На вид обычная папка, но ей наверняка гордились бы все химики-органики. Это свидетельство о присуждении Международной премии имени Юстуса Либиха. Каждый год Немецкое химическое общество выбирает лучшего молодого ученого, внесшего значительный вклад в развитие органической химии. Победитель награждается званием “Либиховский лектор” (Liebig Lecturer) и приглашается прочесть цикл лекций в лучших немецких университетах. В 2010 году этой чести был удостоен член-корреспондент РАН Валентин Анаников, заведующий лабораторией Института органической химии им. Н.Д.Зелинского РАН.

Немецкое химическое общество - самое крупное среди подобных организаций Европы, существует со второй половины XIX века. Лауреатами премии становились ведущие профессора Европы и Америки, представляющие крупнейшие мировые научные центры, оснащенные по последнему слову техники. Российскому ученому звание “Либиховский лектор” присуждено впервые. О количестве претендентов, конкуренции между ними, жесткости отбора общество не сообщает. Не предусмотрено и денежное вознаграждение: считается, что достаточен сам факт признания лучшим ученым, да зарубежные профессора в этом и не особенно нуждаются. Ценность премии - в мировой, независимой оценке их работ.

О Валентине Ананикове - самом молодом члене-корреспонденте РАН (он стал им в 33 года), удостоенном гранта Президента РФ, “Поиск” уже писал (№45-46, 2009). Пришло время и международного признания, приглашение прочесть лекции в девяти крупнейших немецких университетах. Недавно В.Анаников вернулся из Германии. Каковы впечатления первого российского “Либиховского лектора” от общения с коллегами? Но сначала... За какие исследования он удостоился высокой награды? 

- Наша лаборатория работает в очень интересной области, - рассказывает Валентин Павлович, - химии ацетиленовых углеводородов. Мы исследуем такое известное вещество, как ацетилен, и его органические производные. Эта простая молекула, состоящая всего из четырех атомов, вступает в огромное количество реакций - присоединения, замещения, конденсации и др. - и не устает преподносить сюрпризы исследователям. Из ацетилена можно синтезировать множество новых молекул, так что перспективы огромные как в фундаментальных исследованиях, так и в практических приложениях. В странах с развитой наукой ацетиленовая химия получила второе дыхание. Под названием “Новая жизнь старых молекул” появилась целая область знания. 
Почему это направление чрезвычайно популярно? Ответ прост: ацетиленовая химия открывает очень важные перспективы. Синтез на основе ацетилена и реакций присоединения не дает отходов - это “чистые” реакции. В недалеком будущем они станут основой новых эффективных, а главное, безотходных промышленных процессов. (Отходов не будет вообще, отпадет проблема их дорогостоящей утилизации). Это касается множества производств: выпуска лекарственных препаратов, всевозможных полимеров, материалов для электроники, устройств поглощения и испускания света и др. В том числе солнечных батарей: в Германии они широко распространены, хотя солнечных дней не так уж и много.
В нашей стране химия ацетилена развивается давно и успешно - эта область науки имеет замечательную историю и признанные в мире достижения. За рубежом знают работы наших выдающихся ученых: А.Фаворского, Н.Зелинского, М.Кучерова, И.Назарова. И сегодня химия ацетилена остается одним из немногих направлений, в котором сохраняются высокий уровень и приоритет российских ученых. (В Иркутске в этой области активно работает великолепный академический институт).

- И именно здесь вы продвинулись дальше других?

- За границей знают наши работы по превращению ацетиленовых углеводородов на металлокомплексных и наноразмерных катализаторах. Мы получаем новые продукты и нарабатываем фундаментальные знания, воспользоваться которыми можно будет лет через 15-20. Наши статьи печатаются в ведущих иностранных и отечественных журналах, мы выступаем с докладами на крупных международных конференциях. 

- Вы читали лекции в известных университетах. Как вас принимали?

- Приятный для меня факт: “Либиховский лектор” - почетное звание для немцев, наверное, поэтому зал был всегда полон (нам бы такую посещаемость!). Профессора, аспиранты, студенты слушали очень внимательно. Продолжительность лекций - один час (читаются они на английском), а потом бесконечные вопросы и дискуссии. Время на них не жалели, они длились часа три-четыре. Видно, что аудитория была весьма заинтересована и старалась почерпнуть для себя как можно больше. А заодно “прощупать” и мой уровень - ведь за последние годы я первый профессор из России, приглашенный прочесть лекции в немецких университетах.

- Что бросилось в глаза в организации тамошней науки?

- Хорошо известна разница в положении аспирантов у нас в стране и за рубежом, но, поговорив с коллегами, еще раз убедился, насколько она велика. Не важно, что эти молодые сотрудники занимают всего лишь первую ступень научной лестницы, в глазах немецкой научной общественности место это достойное. Аспиранты - своеобразная точка отсчета, по количеству и продуктивности их работы судят об уровне и активности самого профессора. На аспирантов ориентируются при составлении долгосрочных планов, учитывают условия их работы - ведь именно они двигают науку вперед. При этом подавляющее большинство вовсе не собирается посвящать себя науке. Их цель - защитить диссертацию и перейти на хорошую работу в крупную промышленную корпорацию. И это нормально, ведь количество профессорских ставок в университетах ограничено.
Естественно, я спрашивал об оплате труда научных сотрудников. И обратил внимание: первыми называли аспирантов (что тоже говорит об особом к ним отношении). Их стипендия достаточна, чтобы нормально жить, снимать жилье. Не было случая, чтобы в ответ на мои расспросы они жаловались на нехватку средств. 
Наш аспирант сегодня, к великому сожалению, отнюдь не рассматривается как точка отсчета в развитии отечественной науки. Наверное, потому, что неизвестно: останется он в аспирантуре, защитится или сбежит, не выдержав тягот жизни (при символической стипендии это немудрено). 


- А как живется профессорам, многие ли читают лекции студентам?

- Преподают практически все (из тех, с кем я говорил), и им это нравится, хотя лекций приходится читать довольно много (и еще готовиться к ним). Едва ли не все занимаются наукой, причем очень активно. Честно говоря, я позавидовал немецким студентам: при желании, что нужно подчеркнуть, они имеют все возможности получить великолепное образование, под руководством профессоров с мировым именем работать в отлично оборудованных лабораториях.

- А какие вопросы помимо научных задавали вам?

- Главное, что я вынес из общения: немецкие ученые открыты для совместной работы. Они сотрудничают с коллегами по всему миру и не делают исключений для России. Готовы рассмотреть интересные проекты и при этом не скрывают материальной заинтересованности. На что они могут рассчитывать, участвуя в совместных проектах? Какова “весомость” наших грантов, на каких условиях их предоставляют? По их мнению, по степени развития конкурсной грантовой системы можно судить об уровне организации науки в стране.

Я рассказывал о важной роли, которую играет главный наш фонд для естественных наук - РФФИ, как высоко его ценят российские ученые. Но обошел стороной вопрос о скромной величине его грантов. Не стал говорить и об особенностях грантов Министерства образования и науки, чтобы не объяснять, какие недюжиные усилия необходимо приложить ученым, чтобы их добиться. Ведь далеко не каждый согласен заполнить сотни страниц заявки, а в случае удачи написать не менее пространный отчет. Как тут было не позавидовать коллегам: они тратят минимум времени на составление заявки, состоящей, как правило, всего из нескольких страниц.

В ответ я поинтересовался “устройством” немецкой грантовой системы. У них не только больше доля конкурсного финансирования, но гораздо крупнее и сам грант. Поэтому чаще всего профессора не гонятся за их количеством, достаточно одного-двух. На мой взгляд, если мы действительно хотим развивать отечественную науку, расширять сотрудничество с зарубежными учеными, необходимо увеличить гранты, предоставив РФФИ заметно большее финансирование.
Конечно, немецких профессоров весьма интересовало оснащение наших лабораторий. Им важно было знать, на каких приборах мы работаем: современны ли они, насколько активно используются? Хотя в последние годы в этой области произошли подвижки и у нас появилось много современного оборудования, на эти вопросы отвечать все же было нелегко. Скажем, некоторые немецкие коллеги, побывавшие в России, удивлялись: как может работать химический факультет университета, не имея собственного спектрометра ядерного магнитного резонанса? Как без него заниматься химией! Увы, за исключением ведущих академических институтов и университетов (а их не так уж и много) современных приборов, доступных студентам и аспирантам, нет вообще.

Естественно, в разговорах с коллегами я избегал тем, которые им просто невозможно было бы понять. В Германии профессор не отвечает, например, за ремонт своей лаборатории. Ему и в голову не придет, что именно он обязан искать для этого средства. Или заниматься вопросами снабжения - для этого есть необходимая инфраструктура, и все делается как бы само собой. На доставку реактивов там уходит два-три дня, у нас - два-три месяца. От западного ученого никто не требует подготовки бизнес-планов и проектов по коммерциализации.

- Как зарубежные коллеги относятся к проекту “Сколково”? 

- Выяснилось, что они весьма туманно представляют его назначение. Высказывали сомнения: повлияют ли тамошние структуры на развитие фундаментальной науки? Если честно, я и сам этого не знаю. Да, для развития прикладной науки, инновационных проектов, возможно, Сколково сыграет некую роль, но поможет ли оно продвижению фундаментальных исследований? 

- Встречали ли вы в Германии соотечественников?

- Да, конечно. Приятно было узнать, что некоторые из них добились определенного положения: достигли, как говорят за границей, постоянных позиций - стали профессорами. Чувствуют себя очень комфортно и в общем-то не планируют возвращаться. Но готовы к сотрудничеству, это надо подчеркнуть особо. Хотели бы вернуться, как мне показалось, лишь те, кто по разным причинам не смог хорошо устроиться. 

- Вы и дальше будете заниматься химией ацетилена или есть другие планы?

- Безусловно, моя лаборатория продолжит работы в этой области, но не хотелось бы ограничиваться только ею - в современной науке столько всего интересного! Сфера наших научных приоритетов - изучение механизмов химических реакций, принципов работы и ключевых свойств наноразмерных катализаторов, а также квантово-химические расчеты молекулярных систем. Я с удовольствием принимаю аспирантов и студентов. Приглашаю иногородних желающих, для которых действует программа научных стажировок. В современной науке места хватит всем, главное, чтобы молодежи у нас было интересно.

Юрий Дризе. 

Газета "Поиск", №03/2011 

 

 

Конференции, проводимые институтом:

24 сентября 2019 года.

Школа молодых ученых «ГЛИКОНАУКИ И ГЛИКОТЕХНОЛОГИИ ДЛЯ МЕДИЦИНЫ»

23-25 октября 2019 года

ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ХИМИЯ НИТРОСОЕДИНЕНИЙ И РОДСТВЕННЫХ АЗОТ-КИСЛОРОДНЫХ СИСТЕМ» (АКС-2019)

15 - 20 сентября 2019 года

Международная конференция "Катализ и органический синтез" (ICCOS-2019)

19 - 21 июня 2019 года

Второй Российско-французский семинар по химии гипер- и гипокоординированных соединений и интермедиатов элементов 14-й группы Периодической системы

Все конференции »

Важные события:

В нашей науке произошло, прямо скажем, беспрецедентное событие. Ведущий международный химический журнал European Journal of Organic Chemistry весь номер посвятил российскому Институту органической химии им. Зелинского РАН. Как удалось совершить такой прорыв? Об этом корреспондент "РГ" беседует с директором института, академиком Михаилом Егоровым и членом-корреспондентом РАН Николаем Нифантьевым, который был приглашенным редактором этого номера журнала.
Поздравляем сотрудника ИОХ РАН Валентина Ананикова с избранием членом Европейской академии наук (Academia Europaea) Европейская академия наук (Academia Europaea) была основана в 1988 году и объединяет около четырех тысяч признанных специалистов в области математики, медицины, естественных наук, а также гуманитарных наук, права, экономических, социальных и политических наук из большинства стран Европы. В её состав также входят европейские ученые, проживающие в других регионах мира. В настоящее время в составе академии семьдесят два Нобелевских лауреата, причем многие из них были избраны в академию до получения премии.
Этой осенью в Институте органической химии им. Н.Д.Зелинского (ИОХ) РАН прошла Международная конференция ChemTrends – 2018, посвященная современным тенденциям развития химии. На которой были подробно представлены результаты пятилетней работы исследователей ИОХ РАН по масштабной программе “Органические и гибридные молекулярные системы для критических технологий в интересах национальной безопасности и устойчивого развития”
Работа молодых ученых ИОХ РАН заняла первое место в конкурсе «Снимай науку!» телеканала «Наука». На международный конкурс было прислано 1552 заявки из 110 городов из семи стран. Первое место во всех номинациях по результатам интернет-голосования и приз победителя по решению жюри получил видеоролик «Вера, Надежда, Наука», автором которого является Наталия Шубина из лаборатории Металлокомплексных и наноразмерных катализаторов.
Все события »